Дмитрий Быков: «в Последние два года жизни Саши Гарроса — это подвиг любви»

62c8ce65128b915336b3a0a8045e9a43

Aлeксaндр Гaррoс. Кaдр тeлeсюжeтa Polaris Lv.

Я нe xoчу фaльши в слoвax, я нe xoчу никaкиx рaзбoрoв eгo твoрчeствa — «[Гoлoвo]нaрушeниe» (в сoaвтoрствe с Aлeксeeм Eвдoкимoвым), зa чтo и был взят «Нaциoнaльный бeстсeллeр» в 2003-м, былo, чтo этo «Чучxe» и другиx рoмaнoв. Тeпeрь o том. Теперь о главном. И, что главное, сказать, человек на это имеет право. Дмитрий Быков.

— Гаррос, является ярким и актуальным, так страшно, что я должен поставить точку…

— Прежде всего, Гаррос — был человек с абсолютным вкусом и абсолютным чувством. И в последние несколько лет, он больше был известен не как соавтор Евдокимова (Евдокимов, сейчас работает один), а как культуролог: его статьи о культурной ситуации, которые теперь вошли в книгу «Непереводимая игра слов», — это абсолютный эстетический камертон. Но, кроме того, Гаррос является, вероятно, одним из лучших людей, которых я знал…

— Чисто с человеческой точки зрения…

— Да, он чистый, образцово гармоничным. Он был последним, ребенок советской эпохи, и мне очень больно знать, что он был человеком без гражданства. Потому, что родился в Беларуси, был грузином по отцу, большую часть жизни прожил в Прибалтике (и работал там много), затем переехал в Москву, затем два года жил в Барселоне. Он был человеком мира, — и, с одной стороны, это хорошо, потому что этот космополитизм дал ему возможность много увидеть и испытать многое. А с другой, он был человек без крыши над головой — в смысле метафизическом. Потому что Советский Союз был его дом; кроме того, страна, как совершенно новые люди, которые появились на излете своего существования… И умер в Израиле, только потому, что он там лечился. И вот эти его блуждания по карте, я не знаю, что ли легко ему, — но я знаю, что это чисто бюрократические проблемы с гражданством его донимали.

— При всей своей тонкости и уме…

— В целом он является гражданином страны, в которой еще нет. Я знаю много таких людей — люди слишком хорошие и слишком умные, чтобы принадлежать кому-то одному племени, или на какой-то из одного поколения, или на какой-то одной веры. Это намного шире и умнее всего этого. И, конечно, совершенно удивительно — это то, что Аней Старобинец эти два года трагедии они жили людьми, смогли жить так, публично, все о ней говорит… Аня вела в фейсбуке подробную летопись его болезни. И вела не потому, что она рассчитывала на сочувствие, а потому, что ей искренне убеждение: трагедию, мы должны делать добрые люди, и что им (людям) легче и они перестали скрывать свои внутренние драмы. Они жили ужасные два года на людей, и я не знаю, кто еще так может; это что-то невероятное — поведение на грани подвиг, на грани самопожертвования. А что, что-то подобное можно найти… я не знаю… только в эпоху европейского модернизма.

— Вот такая вот жизнь нараспашку…

— Абсолютная. Они не скрывают ни Саша болезнь, ни ухудшение состояния; здесь его смерть подробно их, как описано выше. И это вовсе не эксгибиционизм. Это подвиг любви. Они сумели превратить это в подвиг любви. Потому что сейчас многие из тех, кто скрывает свои страдания, которые испытывает их в покое, теперь они тоже смогут понять, что они не одиноки в мире. Вот это, на мой взгляд, самый значительный вклад Гарроса и Старобинец в нашу жизнь. Что они не побоялись свою трагедию, жить у нас на глазах. И это ужасно, конечно. Потому что я все это знал, как их давний друг. И масса иностранцев за этого следует, читала Анин дневник, Сашин дневник, наблюдая, как их дети живут (у них двое детей), и все это очень болезненно. И то, как Аня продлевала Саша-это жизнь, то, что полностью подчинила себя его интересам, — это подвиг. Дай бог ей сил.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.